Трагедия в Лужниках

В промозглый ветреный день 20 октября 1982 года в «Лужниках» в матче 1/16 финала розыгрыша Куб­ка УЕФА московский «Спартак» встречался с голланд­ским «Харлемом». Температура упала тогда до отмет­ки минус десять. Но игрался последний матч между­народного сезона, и продано было около десяти тысяч билетов.

Чтобы легче было решать проблему с обеспечени­ем порядка, администрация «Лужников» решила, что все зрители вполне могут разместиться на одной три­буне — трибуне С. Собрали молодежь в отдельные сек­торы, а потом оцепили их двойным милицейским коль­цом. И, более того, открыли лишь один выход.

Сама игра запомнилась большим количеством не­реализованных голевых моментов со стороны коман­ды «красно-белых». Счет со средненькой командой из Нидерландов до последних минут был 1-0 в пользу «Спартака».

Люди, досадуя, стали покидать трибуны после по­лутора часов на десятиградусном морозе. За двадцать секунд до финального свистка москвич Швецов забил второй мяч в ворота гостей. По трибунам прокатилась бурная волна радости.

Те, кто не вовремя покинул трибуны, захотели уз­нать, что произошло, и рефлекторно повернули назад. А сверху в тоннель продолжали проталкиваться все новые и новые люди. В итоге, два неуправляемых по­тока встретились на той самой злополучной узкой ле­стнице… Кто терял равновесие, прощались с жизнью практически через несколько секунд — толпа просто их затаптывала. Не выдержали даже бетонные пери­ла, после чего люди с большой высоты стали падать на голый бетон. В толпе наряду с живыми долго находи­лись уже задавленные и задохнувшиеся…

По официальной версии следствия, погибло 66 фут­больных зрителей. По неофициальной же информа­ции, которая долгие годы находилась под грифом «со­вершенно секретно», в тот день лишились жизни око­ло 340 человек.

На следующий день о случившемся рассказала только «Вечерняя Москва». Да и то вскользь: «Вчера в Лужниках после окончания футбольного матча про­изошел несчастный случай. Среди болельщиков име­ются пострадавшие».

По чьему-то безжалостному указанию родители смогли похоронить своих детей (а большинству погиб­ших было до 30 лет) лишь на четырнадцатый день. По словам несчастных отцов и матерей, гробы с телами разрешено было по пути на кладбище завезти домой. Ровно на сорок минут — не больше. Попрощаться в присутствии милиционеров.

Единственное, что позволили сделать самим роди­телям, — выбрать кладбища, кроме Новодевичьего, Троекуровского и Новокунцевского.

Заведующий Троекуровским кладбищем города Москвы вспоминал позже, как всех руководителей кладбищ собирали на следующий день после траге­дии. По его словам, на 12.00 21 октября скончалось 102 человека. Но в больницах оставалось еще много тяжелораненых, так что цифра погибших, по прогно­зам, должна была намного увеличиться. В спецтрес­те, куда входили все кладбища Москвы, было введе­но чрезвычайное положение, объявили операцию «Стадион».

Был и суд, который представил главным виновни­ком случившегося коменданта Большой спортивной арены Юрия Панчихина. Он проработал до этого чер­ного дня в своей должности два с половиной месяца.

с трудом ему определили меру наказания в полтора года исправительных работ.

Дела тогдашних руководителей стадиона «Лужни­ки» (Лыжина, Кокрышева, Корягина) были выведе­ны в отдельное судопроизводство и завершились ни­чем. Чиновники отделались легким испугом.

Действия сотрудников милиции вообще никакой оценки не получили.

Самое страшное заключалось в том, что за несколь­ко лет до этой трагедии в Москве уже была подобная ситуация, также скрытая от народа: во Дворце спорта «Сокольники» в 1976 году. На хоккейном матче меж­ду советскими и канадскими юниорами большинство выходов закрыли. Возникла давка, из-за нее погиб­ли несколько десятков человек. И вот этот ужас по­вторился…